Эволюция бутерброда

Спонсор поста: Авторский блог Jonny-30. Жил, живу, и буду жить.

Хлеб – это как бы основа. Сверху тонким слоем идет настоящее сливочное масло, ароматное, чуть подмерзшее, с проступившими каплями воды. Завершающим этапом идет кусочек сыра, закрепляющий гармонию бутерброда окончательно, бесповоротно, погружая в воспоминания. Вроде бы простая вещь – черный хлеб, белое масло, желтый сыр, но сколько дней начиналось с этого забавного, фундаментального бутерброда.

1

Отец стоит возле плиты, кожа лоскутами свисает со спины – он только что приехал из Узбекистана, обгоревший, красный. Очередной трубопровод проложен, новая струя нефти полилась в алчную пасть России. Он делает бутерброд, чуть желтоватыми от курения пальцами роняя кусочек сыра на пол, расстраиваясь, отрезая новый кусочек.

Я наслаждаюсь теплом чайной кружки с абсурдными красными квадратиками и человечком в синей шапке трубадура. Если кружку поворачивать достаточно быстро, он начинает кланяться. Пистолет, мой самый любимый пистолет, лежит заряженный белыми большими пластмассовыми шариками, рядом.

Я прицеливаюсь отцу, уже сидящему напротив, прямо в очки и стреляю. Линза покрывается трещинами. Лицо отца наливается багровым.

2

Радиоточка заглушает марево в голове бодрыми башкирскими сигналами. Впереди школа, в кружке черный крепкий чай, мой вечный спутник, паром исходит в холодный утренний воздух кухни. В животе противно дрожит, ноги слегка сводит судорогой. Сегодня опять в школу и опять ныкаться в надежде, что сегодня он меня не поймает.

Сыр с корочкой, вроде бы испортился, но ритуал нельзя нарушать. Если не сделать такой бутерброд, день будет неудачным. В голове крутится кое-как выученное вчера стихотворение «Во глубине сибирских руд». Что такое руды, что за странное слово «сибирские», и…

В прихожей крутится мама, красится, нервничает, на автомате накладывая косметику, поглядывая на меня время от времени. Я наливаю в кружку крутой кипяток и выливаю его себе на ногу. Я не хочу в школу.

3

- Доброе утро, ну ты поспать! Тебе намазать хлеб с маслом?
- Ну да, с сыром, если можно.
- А ты как меня вообще нашел?
- Ну я тогда просто за тобой проследил. А потом в твоем окне свет зажегся.
- Ах ты!… (смеется) А ты на каком курсе?
- На втором. Смотри, какое солнце, пойдем в парк?

4

И вот эта пустота вокруг на протяжении километров десяти. Представляете – поле, посреди наша подстанция, а вокруг ни души. Из машины приходится выходить аккуратно, но все равно по мере приближения к подстанции проваливаешься в снег все глубже. Привычно начинаешь расчищать калитку, матерясь, но все равно наслаждаясь пейзажем – уродливое электрическое тело подстанции на фоне сугробов и трассы.

Отчитался диспетчеру, снял наконец шлем, размял шею, оба (я и младший бригады) развалились на металлических стульях, дыхание конденсируется на ячейках. Коля достает термос, там охрененно черный чай, с охрененным количеством сахара. Сердце бухает все сильнее, ноги перестают мерзнуть, приходит мысль, что жизнь чертовски интересная штука.

Желудок просит пищи, но у нас впереди еще пара переключений. Сейчас бы бутерброд с сыром.

5

Даже не помню, спал или нет. Вроде бродил по комнате, вокруг листочки с расчетами, названия таблеток. А ведь чаще всего покупают именно сиалис, хотя вроде по виагре трафик идет. Четыре кружки на столе, какие-то объедки, обертки от шоколада. Надо бы привести все в порядок.

Сладким звуком уведомления о продаже приходит смс-ка, вроде четвертая за ночь. За ночь получается в сумме около 120 баксов. Если так и дальше будет продолжаться, совсем можно перестать спать. Все-таки как же все неустойчиво в фарме. Но как же возбуждает, как охрененно колбасит.

Иду на кухню, завариваю новый свежий чай. Режу черный хлеб с тмином, привычно мажу масло «FIN», достаю какой-то дорогой сорт сыра. Теперь я смогу это себе позволить. На улице, где я не был уже неделю, ручьи несут радость прохожим.

* * *

Воспоминания теряются в маленьком смерче в кружке ежевичного чая. Звонок клиента, один из тех, которые «Ну как там дела?». Поговорили дружески, играю с кошкой конфетой «Бон-пари», с удовольствием смотрю на холодильник, где все также привычно располагаются на своих местах масло и сыр. Хлеб на столе выглядит как-то особенно брутально.

Впереди долгий день. Пробежка или прогулка днем, дочитать книгу Волгина про захватывающие приключения циника Густава, проверить почту, написать пост (впрочем, почти дописан), то есть просто приятно провести воскресенье.

В окно задувает прохладный ветер. Как же чертовски трудно качать пресс на табуретке.