Давай поговорим об убийстве. Том самом смертном грехе, желание которого иногда всплывает из самых черных недр подсознания. Убийство относится к той же категории тем для разговора, официальный ответ на который всегда «нет», а внутри часто «да».

Я житель крупного мегаполиса, мои дни наполнены суетой, непрерывным стрессом и агрессией. Обычное мое состояние – это раздражение пополам с желанием действия. Меня умиляют провинциалы, которые приезжают в ту же Москву, например, и ужасаются тамошнему хамству. Это не хамство, это образ жизни. И он разный в разных ареалах обитания человека.

Чем больше людей на квадратный метр, чем сильнее выраженность шума и чем больше количество автомобилей, тем злее становится человек. Это естественно, так как «Только шизофреник или опасный дебил будет милым и добрым в нашем обществе» (с) «Интерны». Ну, помните, там серия была с веселым шутливым человеком? Да-да, которого потом к психиатру отправили.

Чтобы не иметь желания убить кого-нибудь, надо как минимум постоянно сидеть дома. Социально активный человек, который сталкивается с чиновниками, ну например, с соцзащитой, пенсионным фондом, ГАИ, врачами, налоговой, ЖЭКом, министерствами разного плана, окошками со справками разного плана, – с радостью, с наслаждением представляет себе сцены убийства одну слаще другой – от пулемета до вивисектора.

Я не буду гадать, просто ли женщине решиться на убийство, все-таки блог я веду для мужской аудитории и многие фишки здесь не будут понятны женщинам. В некотором отношении проще, так как чувство ненависти у них часто иррационально, но при этом и чувство страха значительно выше, особенно страха наказания. У нас, у мужчин, любой запрет прежде всего должен получить некий осмысленный, честный ответ, а затем уже получать разрешение от сознания.

Первый запрет, с которым сталкивается парень в своей жизни – это запрет на ложь. Скорее всего ты преодолел его достаточно легко, потому что лгать нужно, это необходимо. Так вера в непогрешимость моральных и религиозных заповедей подрывается уже в детстве и юношестве. В эту же группу можно отнести и воровство, алчность и метеоризм в комнате с бабушкой.

Второй запрет, который нарушает парень – это запрет на употребление наркотических веществ. Но скорее всего ты уже пробовал курить, явно выпиваешь и иногда употребляешь какие-нибудь стимуляторы, о которых мы обычно никому не рассказываем. Ну или просто «вещества для расслабления». Ладно, пусть ты просто кофеман.

Третий запрет – разумеется на прелюбодеяние в любых его видах. Первая ночная эякуляция подсказала тебе, что в мире есть нечто очень интересное. Мастурбация подтвердила твою теорию. А первый опыт с женщиной открыл тебе глаза на чудеса, которые можно открывать заново до конца жизни. Ну, наверное при условии относительно здорового образа жизни. Затем каждая женщина становится для тебя фактом самоутверждения и ты понимаешь, что и эта заповедь… ну о ней можно забыть.

Моральные заповеди вообще крайне интересная штука – вроде бы в них все замечательно. После просмотра «Древа жизни» ты почти становишься истинным христианином с истовым желанием творить добро. Буквально с первым звонком или стремной ситуацией вся эта шелуха спадает, и ты опять становишься тем, кем в принципе рожден – хищником.

А общество – это уже не интересная, а даже забавная штука. Вслух мы говорим одно и хотим, чтобы люди так поступали, а сами поступаем разумеется так, как выгодно нам самим. То есть стараемся, чтобы все эти моральные заповеди касались исключительно других.

Если с детства тебя воспитывали в духе пионера – то бишь внушали идеи о честности, верности и сострадании, то сейчас ты представляешь из себя вечно используемого человека, неудачника в браке, а в итоге тоскующего потенциального суицидника. Родители могли бы сказать тебе, что ложь – это не всегда плохо, что давать сдачу необходимо, что людям нельзя доверять, что думать нужно всего нужно о себе, и начинать все именно с себя, что драчить, курить и выпивать тоже неплохо, потому что пережить все это необходимо. Но вряд ли они тебе это говорили, потому что тогда бы ты стал неудобным ребенком.

Ладно, такие темы достаточно интересны, потому что копошат твои комплексы, а вот от вопроса – смог бы ли ты на самом деле убить человека, даже у меня потеют ладони. Вообще, от представлений об убийстве до реального дела целая пропасть. Смотреть на убийство на экране и убивать – вещи вообще разные.

Люди, которые обожают «Хауса», «Декстера» и «Пилу», просто падают в обморок в морге или на простой сдаче крови, а на похоронах их мутит и тянет непрерывно блевать. Ну, впрочем, все мы герои на словах.

Я видел трупы в разных исполнениях, но каждый раз я понимал, что это мертвый человек и поэтому относился к этому достаточно серьезно. У меня нет нездорового интереса к сериалам о маньяках, я не отношу себя к тупому стаду, которые смотрят на фонтаны крови под чипсы. Я бы очень хотел столкнуть этих подрастающих уродцев с реальными смертями и посмотреть на них.

Но тем не менее, я способен на убийство, как и многие из нас. Просто у каждого есть своя точка невозврата. Многим достаточно просто капать на мозги каждый день, вроде твоего начальника, чтобы захотеть его смерти. А другие могут ощутить готовность к самому последнему, смертному греху, последнему попранному запрету, когда их конкурент в бизнесе развивается круче его самого. А способны ли вы на убийство для защиты своей семьи?

В любом случае важно хотя бы быть честным по отношению к самому себе. И не париться тем, что происходящие вещи неправильны. Возможно, неправильны изначальные установки, но с тобой, приятель, все в порядке, не переживай.

Пропустить такое видео — верх халатности для современного независимого человека. Само собой, никто не пойдет на баррикады и не будет кричать на площадях, что телевидение стало игрушкой власти. На баррикады ходят и на площадях кричат те, кому платят. В традициях России — говорить.

Говорить на кухне, перед теликом, по телефону, в транспорте, в больнице через койку коматозного соседа, и даже с балкона на балкон, как это делают мои соседи — я выучил всю историю сталинских репрессий, выслушивая истории хрипловатых старцев. Но куда лучше говорить о том, что хочешь, чем вовсе этого не делать, верно?

Молчание — как черная тяжелая ртуть. Она скопилась где-то под ковром от разбитого ребенком градусника и год за годом убивает живущих в доме. Отравляет парами, которые вдыхаются незаметно, каждый день. Стоит молчанию прекратиться, а папе найти эти шарики ртути и выкинуть их — жить становится легче.

В психологии есть такой термин – «проветривание мозгов». Это когда человек просто выговаривается о том, что его гнетет, парит, давит, карежит и просто заебывает каждодневно и непрерывно. Если молчать — станет хуже. Человек сконструирован раз и насвсегда по такому типажу, что ему всегда требуется снять психическое напряжение. Разговор, когда слова произносят честно — тяжелый, но почему-то после него в душе легкость. Природу не обманешь.

Парфенов собственно снял свое напряжение прямо при всех. Ну запарило его то, что вроде бы строили демократию и вроде бы ТВ становилось все свбоднее и свободнее, а на самом деле оказалось, что оно стало более советским, чем можно было представить. Темы проходные и непроходные, формат и неформат, и так далее. Наверное, такое есть везде, во всех бумажных СМИ скорее всего тоже.

Никто же не станет отрицать, что без политики жить невозможно, правда? Я постоянно слышу от людей, что «политика меня не интересует». Это в стране, где политика — центральная новость. В стране, где на кухне и в гостях обсуждают политику. В стране, где крупный бизнес является политическими игроками.

Бред, короче. Очередной избитый стереотип. Другое дело, что говорить о политике ссыкотно, если за твоей спиной не стоит какой-нибудь «некоммерческий фонд защиты свободы слова» или партия.

Политика – это тренд. Не говорить о политике могут те, кто может не говорить о сексе, например. Я лично говорю и о сексе, и о политике, как и большинство образованных здавомыслящих граждан. Могу также поддержать разговор о семье, деньгах, детях и сериалах.

Так что слушаем Парфенова, и наслаждаемся тем, что мы можем это слушать. Все еще можем.

Печатные динозавры

Что случится с писательским промыслом в недалеком будущем? Этот вопрос стал меня волновать еще в неком издательстве. Первой тревожной ласточкой была фраза «продайте еще рекламу, нам не хватает на аванс» – и это при том, что журнал в своей области очень востребован.

Я периодически прогуливаюсь мимо киосков прессы и с удивлением смотрю на их пестрые выкладки. Мне, как человеку, который уже давно все любопытное узнает из интернета, трудно представить себя покупающим, к примеру, Esquire (хоть недавно чуть не купил), я уже не говорю про «желтую» прессу.

Печатный текст мне напоминает крысу, бегущую с корабля – крыса потихоньку оцифровывается и уплывает в виртуальные дали. Небольшой пример: New York Times совместно с Apple разработали программу для iPad, позволяющую читать эту солидную газету в электронном формате. Тем же сейчас заняты и другие продвинутые издательства: подписка на .pdf-рассылку стала выгодней бумажной.

Рано или поздно это придет к логическому завершению, когда печатные издания повторят судьбу механических часов – проще говоря, перейдут в область luxury. Параллельно с все ускоряющимся темпом жизни, я думаю, произойдет появление такого образа, как человек, читающий газету. Этим он будет олицетворять негласное:

«Я могу себе позволить никуда не спешить, и поэтому я читаю на бумаге».

Дороже тысячи слов

Графика постепенно вытесняет другие средства восприятия информации. Если мы говорим про интернет, это очень актуально. На сайтах редко практикуется звуковая заставка, тот же А. Лебедев считает это полным маразмом. Подкастинг вроде трепыхается, но видеосервисы уделывают его по всем параметрам – порно лучше смотреть, а не слушать.

В принципе, визуальная (образная) составляющая всегда играла огромную роль в познании окружающего мира. Я приведу высказывание одного арт-директора, взятое с сайта adme.ru, статья «Живые легенды рекламы»:

“Все визуальное меня вдохновляет. От изобразительного искусства до фильмов, от архитектуры до прекрасного заката. Я же арт-директор. Я верю, что изображение более ценно, чем тысяча слов”. Lee Clow (TBWA\Media Arts, TBWA Worldwide)

Сильно сказано. Это идеальная иллюстрация того, что все люди видят мир по разному. Но далеко не все согласятся с этим человеком – например, Google, сделавший 3-х минутную текстовую рекламу, которую называют своеобразным эталоном подачи информации.

Значит, текст не так уж и притесняют, а?

Да у нас дофига текста!!!! Адин адин

Давайте вспомним биржи удаленного труда и тысячи фрилансеров-копирайтеров. Эти люди сейчас делают с текстом такие вещи, которые похожи на сравнение сексуальной морали XIX и XX веков.

Он держал тебя за руку? Боже, как волнительно.

Кхм…  Ну, если вспомнить все места, где побывала его рука, я бы скорее сказала, что это я держала его за руку.

Вот так и с сегодняшним интернет-текстом. «Продающий» текст. «Размноженный» текст. «Глубокий» рерайт. Любой каприз за Ваши деньги.

А есть еще супермаркеты готового контента. Я прекрасно понимаю, что тысячи сайтов нуждаются в наполнении, но это выглядит просто печально. Серое море безликих знаков, продающихся на вес, как шмотки в секод-хенде. Они обступают человека, который, по наивности, еще думает, что писать – это искусство, и давят его тоннами технически грамотно сложенных словесных конструкций.

Теперь писать – это инженерия.

Будьте проще, и к вам потянутся читатели?

В русском языке, по заверениям «толстоведов» около четырехсот тысяч слов. Но даже при таком количестве рано или поздно встречаются повторяющиеся комбинации. В этом, в принципе, и заключается смысл скорочтения – слово не обязательно читать целиком, оно «догоняет» вас. Это похоже на далекий крик:

..ся, ..зьми ….фон!!!

И если Вас зовут Вася, путем несложных умозаключений Вы понимаете, что кричали «Вася, возьми телефон».

Как же так? А куда делись четыреста тысяч слов? Даже в качестве альтернативы ничего не подставляется.

А дело в том, что при общении мы обходимся пачкой слов, которые используются гораздо чаще, чем их синонимы. Такое унифицированное слово напоминает вершину айсберга. Зная его, человек уверен, что его поймут – а все остальные значения и оттенки, которые расходятся от слова, как корни, интересны только более образованным людям.

Именно такая методика рекомендуется при изучении иностранного языка. Чтобы понимать девяносто процентов несложного разговора (исключающего какую-либо специфику – теологические споры, обсуждение двигателей) достаточно знать около трех тысяч слов.

То же самое  происходит и сейчас. Главное для копирайтера – писать доступно. Писать понятно. Мало кто будет читать рерайт, каким бы он не был глубоким, если в нем будут мелькать слова: «витиеватый», «бытие», «совокупность», или даже «метаморфоза».

Я имею ввиду не сложные темы, а всякие познавательные статейки, которых пруд-пруди, и которые объясняют любому доверчивому читателю, почему не нужно покупать бэушный автомобиль или что такое депрессия у подростков.

Из недр интернета извлекаются конструкции, перетряхиваются, складываются в благозвучное «старое – хорошо передранное новое» – вуаля, текст готов, господа! Подавать?

Я Количество. Пиздец Качеству

В этом обезличивании и заключается разница. Мне лично пугает понятие «тексты», которые применяют по отношению к этим болванкам. Это массовое убожество – словно фабрика по клонированию котов, которых небрежно носят за хвосты. На брюхе у котов стоят печати :«Продающий, 2000 зн.», «Рерайт, уникальность 93%», и т.д.

Кота надо гладить и чесать за ушком – что вы делаете, люди ?!

Конечно, многие копирайтеры отлично пишут. Цепляешься взглядом за строчку, невольно читаешь вторую, и, таким образом, не успеваешь заметить, как прочитал всю статью. Обратите, пожалуйста, внимание – я не сказал «прочитал весь текст». Если иметь ввиду творчество, здесь уместны другие слова.

В журнале скажут: «у Вас хорошая статья». В издательстве примут хороший рассказ. В школе похвалят за хорошее сочинение. А другу вы можете принести наброски и попросить конструктивную критику. Попробуйте приставить здесь «текст» – это попросту убого. Во всяком случае, творчеством здесь и не пахнет.

Текст – это печатная машинка. Клац-клац-клац. А то, что он выражает – уже нечто большее. Личное мнение, порывы души, декларация намерений или признание – но это что-то цельное, сложившиеся из буквенных сплетений, которые называются текстом, и которыми, по недоразумению, питается интернет, в полной уверенности,  что это – вкусная и здоровая пища.

Упрощение упрощения

Давайте посмотрим рекомендации Якоба Нильсена по оптимальному размеру знаков. Это всемирно известный специалист по интернет-юзабилити. Легко читаемый текст, – говорит он, должен быть размером в семьсот знаков, не больше.

И, как упоминалось выше, такой текст должен быть легкочитаемым. А еще лучше влепите картинку или комикс.

На самом деле, развитие графики – это развитие умственной лени. Это очень простой механизм. Мозг осваивает всю информацию графического образа за 40 секунд. Т.е., если человек смотрит на что-то, он успевает увидеть все, что надо увидеть (простите за тавтологию) за этот промежуток времени. Остальное – уже просто разглядывание и запоминание.

Так или иначе, мы мыслим образами. При чтении происходит активная работа – поиск в памяти отложившихся образов и взаимодействие с ними. Простой пример:

Мужчина поливает дерево, на него лает собака.

Где-то на складе, под черепушкой, валяются тысячи мужчин, тысячи деревьев, тысячи струй воды, тысячи собак,  тысячи вариаций движения и даже тысячи изображений оскаленной собачьей пасти. Мозг комбинирует все это, одновременно подыскивая в звуковом отделе подходящий к картинке звук лая и плеск воды – а если у вас богатое воображение, то и ругань мужчины, отгоняющего собаку, гудки автомобилей, и прочее.

Это все – работа мозга.

А теперь берем готовую картинку:

Мужчина в синем комбинезоне, слегка сгорбившись, поливает из старого шланга дерево высотой приблизительно полметра. На него лает, присев, серый пес с подпалинами и надорванным ухом. Эта сцена происходит возле дороги, по которой катится поток автомобилей.

Здесь все разжевали и положили в рот. Работы здесь нет – сплошное удовольствие, или «фан», – то, что получают в школе американские ученики («Классная Америка», Айрат Димиев).

Эпилог

Я писал это не с целью сделать какие-то окончательные выводы – это всего лишь приглашение к размышлению. Я не выступаю за то, чтобы порвать все комиксы и повесить всех режиссеров – я просто начал замечать, что мне все сложнее сконцентрироваться на материале, если он не напечатан на белых страницах, изготовленных из перемеленной древесной стружки. Фильмы, арты – это все хорошо, но… в меру.

Ах, да. Гоните в шею копирайтеров, чтоли. Тогда может кто-то и писать начнет.